Масштабная тарифная кампания США не привела к обещанному возврату производств на родину. Спустя год после введения жестких пошлин аналитики Morgan Stanley констатируют, что американская экономика стала лишь сильнее зависеть от зарубежных товаров, а реального расширения внутренних мощностей так и не произошло.

Экономисты банка отследили динамику импорта и промышленности по секторам и выяснили, что переориентация торговых цепочек просто заменяет реиндустриализацию. В декабре 2025 года общая доля импорта в потреблении товаров в США выросла до 33,6% с 32,8% годом ранее. Для товаров длительного пользования показатель подскочил до 43,5%. В реальных цифрах за 2025 год внутреннее производство прибавило скромные 1,5% или чуть более $100 млрд, тогда как импорт взлетел на 5,3%, прибавив сразу $150 млрд.

Ближе всего к возврату производств подошло машиностроение, где импорт упал, а внутренний выпуск вырос. Однако совокупное предложение оборудования увеличилось на ничтожный 1%, а зависимость от внешних поставок сохранилась на высоком уровне в 44%. В сталелитейной отрасли ситуация оказалась еще парадоксальнее. Повышение заградительных тарифов с 25% до 50% обвалило импорт стали на 30,1% и подняло местное производство на 6%. Но общее предложение металла на рынке снизилось. В итоге американская сталь теперь стоит вдвое дороже китайской и на 50% дороже европейской. Рынок адаптировался за счет банального взвинчивания цен, а не роста объемов.

Очевидный рост показала аэрокосмическая отрасль, но в Morgan Stanley уточняют, что это лишь результат восстановления компании Boeing после прошлых ограничений, а не строительство новых заводов. Тем временем зависимость США от компьютеров и оборудования для искусственного интеллекта бьет все рекорды. Связанный с ИИ импорт достиг $550 млрд в годовом выражении, заняв 17% от всех зарубежных поставок против однозначных цифр парой лет ранее. Около 40% этих объемов обеспечивает один только Тайвань. При этом прямые иностранные инвестиции в американское производство застряли на уровне $110–125 млрд, что катастрофически далеко от рекордных $200 млрд, зафиксированных еще в 2015 году.